Он на улице — прохожие отрывисто пялятся на его инвалидную коляску. Он на паркете — зрители непрерывно следят за его танцами и театральной игрой. Он — Никита Устьянцев — двукратный чемпион России по танцам на коляске, что верит в справедливость.
Однажды в ТЦ
Мы встретились с Никитой на первом этаже в одном из торговых центров Екатеринбурга. Лишь только оказавшись внутри, я обратила внимание на высокие крутые лестницы и отсутствие лифтов. И как же я была заинтригована, когда Никита предложил подняться на второй этаж в одну из его любимых кафешек. «Как?» Он повёл меня по коридору, что всё дальше отдалялся от торговых рядов и толпы к пустым залам и офисам. Перед нами — два лифта. Такие я встречала только в фильмах ужасов про зомби-апокалипсис. Никита вручную со скрипом захлопнул дверь, разделяющую шахту от белого зала и задвинул створки лифта в виде решётки, в которую по канону зомби тянули бы свои руки.
Как пояснил Никита, этот лифт невозможно вызвать. То есть, если он на втором этаже, то на первом сам не окажется. Но про этот транспорт внутри ТЦ знает очень мало, да и не каждый решится зайти туда, где так громко звучат отголоски прошлого. Но вот, мы снова в XXI веке, вроде бы толерантном и для каждого доступном. Я пью горячий шоколад, а Никита — карамельный фрапессо. На столике лежит его последний айфон с уточками на чехле. Тёплые лучи закатного солнца столкнулись с его хрустальным «отражением души».
— Глаза-то у меня такие светлые, красивые, так что люди думают, что я добрый, прекрасный. Ну, а потом уже как пойдёт. А те, кто знает, что я — чемпион, считают, что я стервозен. Даже девочка, которая с нами танцует, долгое время не могла со мной наладить контакт. Мы с ней жили вместе в номере на Спартакиаде. И я помогал ей подключить диализ, это фильтрация крови. Не все согласятся таким заниматься: тяжело морально, и физически, и вообще всяко. И тогда она сказала: «Я думала, что даже с тобой общаться никогда не смогу, а в итоге ты мне помогаешь с такой неприятной процедурой».
— А сам ты кого увидишь, когда посмотришь в зеркало?
— Уверенного в себе человека, наконец-то довольного собой, а не забитого и маленького мальчика, который переживает, что не может оправдать надежды родителей и свои же. Пока я выступал в театре, родные не одобряли этого: «Ты вон видишь, твои “актёришки” живут, они же не зарабатывают толком. Где-то из одного проекта в другой прыгают, а денег-то и нету». А всё только набирало обороты. И в лонг-лист «Золотой маски» один из спектаклей наших вошёл, и мы ездили по разным городам. Всё вроде бы прекрасно было. А началась пандемия — затухло.
В 22-м году театр закрылся. Я не понимал, что теперь буду делать. И тогда Дима, тренер мой «сейчашний», написал мне, что собирается развивать в Свердловской области спортивные танцы на колясках. Он пригласил меня попробовать. Я специфически очень отнëсся к этому, но решил попробовать. И уже через несколько месяцев Дима позвал поучаствовать в чемпионате России. «Ну ещё подготовимся, у нас целых две недели!» — подбадривал он. И вот, мы на чемпионате России в 23-м году. И неожиданно так получилось, что я занимаю первое и второе место. Становлюсь кандидатом в мастера спорта.
Родители танцы одобрили гораздо больше, чем театр. И сейчас, когда я смотрю на себя, вижу, что я тот самый, которым хотел быть много лет. Но завтра хотел бы видеть человека ещё лучше. Я уже член сборной России, и, если нам откроют мир когда-нибудь, мне бы хотелось стать мастером спорта международного класса.
— А как думаешь, почему именно ты занимаешь первые места?
— Техника у меня не очень хороша, потому что занимаюсь я мало. Но моё вождение коляски достаточно высокого уровня. Я на ней уже много лет, самостоятельно всегда передвигаюсь, и достаточно виртуозно могу ездить. За это большинство баллов тогда и получил. За далёкий прокат, что могу толкнуться и очень долго ехать, почти до конца паркета, а не вот этими вот семимильными шажками. И из-за артистизма.
В этом году у меня соперники были гораздо сильнее. Были сильные танцоры уже международного класса. Но в произвольной программе я также занял первое место только потому, что я артистичен. Это постановочный номер, и поэтому в этом всё равно есть большая доля театра.
— В чём особенность танцев на коляске?
— В принципе, они ничем не отличаются от обычных бальных танцев. Только все движения перенесены на колёса и руки. Также наша особенность в спортивных колясках. У них колёса, в отличие от повседневных, немного разведены. Это для того, чтобы можно было крутиться быстро на ней и не падать на бок. И на танцевальных колясках есть сзади страховочные колёсики.
В наших танцах есть дуэты, когда оба партнёра на коляске. А есть комби, когда один на коляске, а другой — на ногах. Последнее я и танцую с партнёршей, прекрасной моей Лизой. Она сама мастер спорта по бальным танцам, бальница высшей категории. Там вообще выше некуда! Мне льстит до сих пор, что она сама захотела со мной танцевать, подошла год назад на Спартакиаде. И на первом нашем Кубке России уже заняли первое место.
Следующий Кубок России у нас в апреле в Екатеринбурге. Мы — принимающая сторона.
— Отодвинув спортивные достижения и кубки, чем ты особенно гордишься?
— Ну, самое первое достижение, что я всë-таки пошёл не в специализированную школу для людей с инвалидностью, а в обычную, проучился там все одиннадцать лет и закончил. Горжусь, что я, в принципе, достаточно самостоятельный человек, и могу независимо от людей быть полноценным членом общества и вообще человеком.
— Есть ли в мире справедливость?
— Да. Жизнь, когда забирает, даёт что-то взамен. Она забрала у меня возможность ходить, но при этом дала родителей, которые компенсируют мне всё это и пытаются помогать, чтобы я жил полноценной жизнью и ни в чём себе не отказывал. Ушёл театр, и пришёл спорт на это место. И люди, которые плохо поступают по отношению к другим, рано или поздно тоже получат по заслугам. Жизнь расставит каждого по своим местам.
— Что не так с темой инвалидности в обществе?
— Вот бы люди не реагировали на тебя, как на диковинку какую-то, не делали акцент на инвалидности человека. Эти вот взгляды… Кто-то сочувствует, переживает или смотрит ободряюще. Кто-то наоборот, осуждает: «Что ты тут вылез? Ну, господи, сиди дома и никому не показывайся». Это угнетает. И я чувствую в конце дня, как энергия просто заканчивается. И обидно, когда люди думают, что инвалидность — равно бедность. Меня это так бьёт по самооценке, что я потом очень долго восстанавливаюсь.
Самый такой показательный момент был… Я купил себе кофе в передвижной кафешке на аллее. Сижу около скамейки, у меня в ушах наушники, в руке телефон, в другой — кофе. И я в один момент чувствую, что он проливается мне на пальцы, потому что мужик, мимо проходя, закинул мне деньги туда. Он уходит и подмигивает. Классно, спасибо! Спасибо! Вот тебя не хватало сегодня мне. Я выбросил кофе, потому что он уже испорчен, как и настроение моё. Человек, конечно, с добрыми намерениями это сделал, но при этом, не зная вообще ситуации, предпринимает какие-то действия.
И если люди будут думать мозгами, то нам будет легче жить гораздо. И мы будем считать себя большими членами общества, чем сейчас. Главная мораль, конечно, в том, чтобы к людям с инвалидностью относились как к равным. Не делали из нас каких-то героев. И в то же время не делали из нас супер бедных и несчастных, которым всё время нужна помощь. Мы такие же люди, мы с такими же потребностями, как вы.
Контраст
Мы вновь зашли в лифт, как солнце за линию горизонта. Слабый свет. Скрипучие серые створки. А где-то рядом — светлые широкие лестницы. Люди на них рискуют споткнуться, отвлекаясь на Никиту. Но они даже не знают, что за спиной у него сложены кубки, которые сейчас он повезёт на тренировку. Как раз подъехало такси.
