Победители прошлых лет

Оперная Кухня

Оперная Кухня

Как устроен рабочий день солиста оперы, сколько месяцев уходит на постановку одного спектакля, откуда в театре берутся дети и как артисты шутят друг над другом прямо на сцене – эти и многие другие вопросы интересует зрителей классических постановок. Ural Music Magazine поговорил с ведущим солистом Екатеринбургского театра оперы и балета, лауреатом Международного конкурса вокалистов имени Винченцо Беллини, обладателем мощного и мелодичного баса Гарри Агаджаняном о том, каков мир оперы изнутри.

Как проходит обычный день артиста оперы?

В обычный день вокалист старается, прежде всего, выспаться. Если в афише стоит спектакль, в котором артист задействован, то начинается подготовка к нему. В первую очередь это повторение партий с концертмейстером, мезансценические репетиции с режиссером и спевки с дирижером. В день спектакля очень важно хорошо отдохнуть, не перенапрягаться и копить силы на вечер.

Обычно артист, который работает в театре, приходит хотя бы за час до спектакля, а лучше за полтора, чтобы подготовиться: загримироваться, настроиться, распеться. Здесь много нюансов. На выступлении каждый выкладывается по максимуму. Мы работаем исключительно для зрителя, и если он доволен постановкой, то мы понимаем, что наша миссия выполнена.

В чем особенность постановочного дня?

О-о! Это даже не день, а целый процесс, на который уходит месяц-полтора, а иногда даже больше. Мы недавно выпустили шикарную оперу «Пассажирка», так к ней театр готовился больше года. Сначала мы разбирали музыкальный материал с концертмейстером, потом отдельно – с дирижером, и только после этого началась работа с режиссером. Режиссер объясняет свою концепцию, актер, реализуя свои способности, встраивается в нее. В то же время режиссер легко может сказать: «Это не годится, давай попробуем по-другому». Таким образом, постепенно общими усилиями рождается спектакль.

Наряду с этим, в течение всего прошлого сезона проходило много тематических концертов и презентаций. Это для того, чтобы лучше подготовить зрителя к премьере, к музыке Вайнберга, который написал оперу «Пассажирка». У нас семичасовой рабочий день: репетиции по три часа утром, по четыре – вечером. В перерывах между ними у нас проходят уроки с концертмейстером. Потому что есть еще текущие спектакли и к ним тоже нужно готовиться.

То есть все по школе, по Станиславскому?

Конечно! Я считаю, что у нас в России гениальная актерская школа. Мне приходилось часто работать с заграничными актерами, а у них нет своей системы. На самом деле, даже несмотря на то что некоторые иностранцы работают не по Станиславскому (как они сами считают), в основе их школы лежат актерские системы его учеников, например, Михаила Чехова (театральный педагог – прим.авт.). Мы в России стараемся, чтобы на сцене была правда, дабы зритель пришел в театр и окунулся в совершенно другой мир, а после этого, приходя домой, у него было много интересных вопросов для себя: «Что это? Как это? А почему герой сделал так, а не иначе?»

Есть ли сложности совмещения актерского мастерства и пения?

Нет, актерское мастерство и пение невероятно близки. Ведь пение же не одно пустое звукоизвлечение. В этом весь кайф, когда профессиональный актер умеет разнообразно интонировать, а не просто петь «голым» вокальным звуком. Есть различные слова, ситуации, предложения, и артист должен уметь это по-разному подавать. Как говорят мэтры: «Вокалистов много, но уметь своим голосом передавать разнообразные оттенки могут лишь единицы».

Недавно я был у вас на спектакле Пуччини «Богема», и во втором действии оперы каждый зритель обратил внимание на детей. Я правильно понимаю, что в театре действует детская студия?

У нас замечательный детский хор, многократные лауреаты российских и международных конкурсов, у них профессиональный руководитель, Елена Накишова. Она готовит детей очень профессионально, и они участвуют во многих спектаклях, не только в «Богеме».

[Когда зритель уже привык приходить на своего любимого артиста, на его определенные партии, роли, то в концертах певец предстает перед ним в другом ракурсе. Например, Гарри Агаджанян собирает полные залы, выступая в совершенно другом амплуа]

Есть ли у ребят сольные выступления?

Например, в опере Мусоргского «Борис Годунов» мальчик поет партию царевича Федора. На эту роль готовят троих-четверых детей 12-13 лет. Это очень долгий процесс. В других театрах эту партию поет женский голос – меццо-сопрано, потому что как раз в возрасте 12 -13 лет у мальчиков, как правило, наступает мутация, голос «ломается». И после столь длительной подготовки ребенка на партию он может спеть всего один или пару спектаклей.
Мой сын (Михаил Агаджанян) – тоже воспитанник нашего хора, и так сложилось, что мы вместе пели в этой опере, он исполнял партию царевича, а я – царя Бориса. Это очень редкий случай. По-моему, даже нигде в мире такого не было, чтобы отец и сын в одном спектакле пели и царя Бориса, и царевича Федора.

Какой уровень подготовки должен быть у детей, чтобы попасть в хор?

Дети приходят разные, есть даже ребята и без профессиональной подготовки. Хор очень хорошо воспитывает, и все знают, что в нем петь полезно. Мальчики и девочки начинают общаться между собой, и они выходят на сцену профессиональными артистами, и, как положено по российскому законодательству, любая работа должна оплачиваться. Естественно, наш театр в этом плане не отличается, и ребятам платится зарплата.

Только ли опера и балет в театре?

Конечно, преобладают эти жанры, но иногда бывают и симфонические, и хоровые, и сольные концерты артистов. В течение сезона театр стремится продемонстрировать зрителю каждый коллектив отдельно. Это правильная тактика. К примеру, идет спектакль, и хор, как правило, воспринимается как второстепенный персонаж, как фон, основное внимание зрителя приковано к солистам. Но на самом деле, без хора не может состояться практически ни один спектакль. Поэтому концерт для хорового коллектива дает возможность показать разнообразную палитру хорового репертуара. То же самое касается и детского хора, и оркестра, и солистов.

Я слышал, что вы также исполняете эстрадную музыку. В чем разница между оперным и эстрадным вокалом, и какую эстраду вы исполняете?

Я исполняю джазовую классику и советскую эстраду от 20-х годов прошлого века и до 70-х: Пахмутова, Бабаджанян, Шаинский и другие. То есть такие исполнители, которые считаются сейчас уже классикой. Насчет разницы скажу, что оперное пение является основой. Прежде всего, это дыхание. Как в эстраде, так и в опере необходимо правильно дышать. Второй момент – звукоизвлечение. В оперном вокале гласные округленные и закрытые, а в эстрадном – открытые, «светлые». Для меня важное отличие – именно звукоизвлечение, потому что многие оперные артисты думают, что могут петь эстраду, но они глубоко ошибаются. Это уже совсем другая история. Если петь ее в оперной манере, то будет абсолютно иная музыка. Я начинал с эстрадно-джазового колледжа, то есть азы у меня есть, и только потом стал оперным певцом. В свое время по 7-8 часов слушал западных исполнителей, пытаясь понять, как они это делают. В России этому, к сожалению, не учат. Сейчас эстраду поют все. Даже те, кто никакого отношения не имеет к вокалу.

Есть ли у вас истории с показов или репетиций, о которых вы вспоминаете с улыбкой?

Мы были в Тайбэе и показывали оперу «То́ска». Это был последний показ. Мы с режиссером и солистом Александром Кульгой сидим в гостиничном номере, придумываем «зеленый спектакль» (когда актеры позволяют себе подшучивать друг над другом – прим. авт.), что будем делать.

Ильгам Валиев исполнял тогда партию художника Каварадосси, и есть момент, когда он берет картину и поет любовную арию. Мы решили нарисовать на полотне обнаженную женщину. И вот Ильгам, не зная об этом, взял ее, начал петь, но после увиденного смог исполнять партию с трудом и сквозь смех.

Доля шутки досталась в этом спектакле и Александру Краснову, который исполнял роль грозного Скарпиа, шефа полиции Рима. Во втором действии, которое происходит во дворце Фарнезе, в кабинете Скарпиа стоит стол, за которым он вершит судьбы, на столе чернильница с пером, обстановка очень напряженная, сейчас он подпишет очередной приговор на расстрел. Скарпиа берет перо, но в этом спектакле мы постарались спасти жизнь бедному узнику и намертво приклеили чернильницу с пером к столу. Артисту пришлось включить свою фантазию и все актерское мастерство, дабы выйти из ситуации и довести оперу до нужного финала.

 

Ссылка на публикацию: http://uralmusicmag.ru/longread/item/opernaya-kukhnya?category_id=35

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments