Победители прошлых лет

Перебороть себя

Перебороть себя и совершить восхождение на высшую точку Южной Америки, вершину Аконкагуа, после недели полного голодания – все это кажется вам невозможным? Организатор проекта «Голодные восхождения» Александр Вовний доказал, что это вполне реально. Как все прошло, нам рассказал сам путешественник.
-Кто сопровождал вас во время экспедиции?
Я не случайно пригласил в эту экспедицию людей проверенных, ведь от слаженности, взаимопонимания зависит успех всего мероприятия. Со мной были оператор Андрей Казаков, осуществлявший видеосъемку, и Дмитрий Царёв, не просто друг, но и спонсирующая сторона, в основном за его деньги эта экспедиция и была проведена. Он представляет компанию «Шинтоп», торгующую запчастями для автомобилей. Кроме того, с нами был опытный фотограф и мой старый друг, Константин Диковский, подключивший к нашему проекту производителя снаряжения «Red Fox» .
-Сначала вы приехали в Буэнос-Айрес, который однажды посещали в 2003 году, во время велокругосветного путешествия. Изменились ли люди, жизнь в городе спустя столько лет?
-Да, Буэнос-Айрес изменился. Все стало более строгим, народ стал считать деньги. Тем не менее сплошь и рядом в магазинах можно увидеть набитые до отказа тележки. Это характерно для латиноамериканцев, которые приобретают много товаров, обожают это делать и ходят целыми семьями за покупками.
-Затем вы заехали к гаучо. Смотрела ролик, в котором вы упомянули, что вам очень близок образ жизни этого народа. Чем именно?
Гаучо всегда делали и говорили то, что считали нужным. Если их кто-то не хотел слушать, не воспринимал в той степени, в которой они хотели бы, они просто уходили в сторону. Это свободолюбивый народ. В этом, на мой взгляд, очень большая внутренняя сила гаучо, они не желают размениваться по пустякам. Считаю, что мне это тоже присуще, я стараюсь быть таким, какой есть, и не иду на сделку с совестью.
-Перед восхождением на Аконкагуа вам нужно было получить всевозможные разрешения. Как долго вы их получали? Возникали ли какие-то сложности?
-Проблем никаких не было. Я готовился заранее, узнал все необходимое. Подключил к подготовке еще и местную компанию Aconcagua Trek, курировавшую Константина, Андрея и Дмитрия. Я регистрировался самостоятельно, совершал, так сказать, восхождение соло. Потому что в случае проблем компания, обеспечивавшая наши потребности при восхождении, не несла бы за меня никакой ответственности. Более того, я уверен, что руководство изначально не дало бы согласия помогать в таком сомнительном, с точки зрения нормального человека, предприятии. Соответственно, я шел вместе с ребятами, но юридически был один.
-А как вы объяснили такое положение дел сопровождающей стороне?
Об этих причинах я заявил на той высоте, где уже что-либо изменить было крайне сложно. Безусловно, у сопровождающих ребят в глазах читался вопрос: почему все едят, а этот чудак ничего не ест? Они, по всей видимости, объясняли это тем, что у меня якобы есть свое оборудование, и я все готовлю у себя в палатке. Когда же дошло до серьезного разговора, хотелось разрядить обстановку. Я сказал, что на самом деле мы гангстеры, которые перевозят наркотики. Я ничего не ем, так как представляю собой живой контейнер. Мне нужно донести ценный груз наркотиков до вершины Аконкагуа, где их заберут другие курьеры. Естественно, у человека, который это слушал, перекосилось лицо. Потом, конечно, он понял, что все это шутка. А после я на полном серьезе рассказал о том, что есть такое дело, оно освещается прессой, проекту «Голодные восхождения» уже много лет и Аконкагуа — третий этап, который мы обязательно должны пройти, а значит, у ребят есть отличная возможность принять участие в этом проекте. Аргентинцы решили, что по мере возможностей они будут помогать нам. Уже после восхождения руководство компании выдало нам специальный сертификат, в котором было подтверждено, что все прошло честно: во время восхождения я ничего не ел, а компания осуществляла поддержку этого проекта.
-У вас уже были голодные восхождения. С какой целью вы их совершаете?
-Это отличная возможность разнообразить свою жизнь. Кроме того, решается своего рода задача, поставленная мной еще в далеком 1992-м, — исследовать возможности организма в экстремальных условиях. Ведь подобные восхождения без продуктов питания и на голодный желудок никто никогда не проводил. Мне было интересно, какова будет реакция тела, можно ли будет осуществлять работу в таком состоянии. Сначала на Эльбрусе, потом на Котопакси выяснилось, что это реально. Бесспорно, требуются, немалые усилия, важен настрой. Следующей целью стало посещение так называемой мертвой зоны, начинающейся выше 5500 метров. Это зона, где человеческий организм не восстанавливается. Хотелось понять, что будет происходить с человеком. Выбор пал на Аконкагуа как на вершину, соответствующую всем критериям. Здесь развита инфраструктура, на подходах — хорошо оборудованные лагеря, есть медики, вертолет, который может подняться на высоту вплоть до 5000 метров, то есть все необходимое, чтобы в случае неприятностей осуществить эвакуацию.
-И как проводились исследования?
Сначала было обследование в рижской клинике “Бикур Холим”, взявшей на себя заботу по систематизации данных, полученных до и после восхождения. Также нужно было дважды пройти медицинские тесты: на входе в национальный парк Аконкагуа и непосредственно перед восхождением. Кроме того, я делал замеры в процессе восхождения. Измерялись давление, пульс, количество сахара в крови, процентное содержание кислорода и температура тела. За колебанием массы по ряду причин проследить не удалось, но могу сказать, что за время восхождения я потерял 10 килограммов.
-Как долго вам пришлось голодать?
Восхождение могло начаться не ранее, чем через 5 суток после начала голодания, потому что за это время человеческий организм полностью перестраивается на внутреннее питание. Традиционно оно было начато на седьмые сутки полного голодания. Но мне пришлось голодать 11 дней, потому что еще нужно было вернуться в Мендосу и сдать анализы на голодный желудок.
-В рамках эксперимента вы хотели сопоставить данные, полученные в результате исследования организма до и после восхождения. Уже пришли к каким-то выводам?
Первые данные показывают, что организм даже не очень тренированного человека вполне способен выдерживать колоссальные нагрузки. При этом в нем имеют место процессы, которые направлены на улучшение общего состояния, он избавляется от всего ненужного, настраивается на единственную цель – выжить. Огромное значение имеет разум, воля. Если человек настраивается на то, что эти временные ограничения необходимы, ничего плохого не произойдет, случается чудо: организм начинает работать полностью автономно и весьма слаженно. Но самостоятельно, без базовых знаний и подготовки, такие вещи делать нельзя. Это смертельно опасно!
-Каков был ваш режим питания?
Вхождение в голодовку первые два дня я делал при помощи меда. У меня был с собой жидкий мед, я ел по две-три столовые ложки в день. А потом пил только воду, причем теплую. Холодная вода плохо усваивается организмом, для нее требуется больше энергии.
-А у остальных участников экспедиции?
Ребята питались нормально, для них были созданы все необходимые условия.
Были ли у вас какие-то опасения, сомнения перед поездкой?
-Безусловно. Все свои экспедиции я проводил самостоятельно, поэтому не было такой ответственности. А когда втягиваешь в предприятие друзей, будь то организованное путешествие с клиентами, которые тебе платят деньги, либо такая экспедиция, где многое зависит от взаимодействия людей, случайности, степень ответственности давит очень сильно. Я боялся, что подведу ребят, мне станет плохо, им придется тащить меня вниз. Страхов было очень много, приходилось с ними бороться. Были опасения, что компания, помогающая в восхождении, узнает раньше времени о том, что у нас намечается, и наложит вето на дальнейшее участие своих сотрудников. Но в итоге все получилось, удалось собраться.
-Что вы почувствовали, добравшись до вершины?
На вершине меня прорвало до слез – оглушило: то, к чему ты несколько месяцев готовился, свершилось, всё уже позади: и страхи, и сложности, и неимоверные нагрузки. С одной стороны, стало легко, а с другой – наступило опустошение.
-Сложно ли было возвращаться назад?
Да! Когда вся энергия была брошена на подъем, идти вниз очень тяжело. Спускаясь, пару-тройку раз я терял сознание, прямо на ногах. При этом наш сопровождающий аргентинец, высотный гид, так проникся проектом, что неотступно следовал за мной и очень мягко, так, чтобы не обидеть, подстраховывал за капюшон, когда видел, что меня ведет в сторону, есть риск упасть и удариться головой об камни. А когда уже я очухивался через несколько мгновений и мог идти дальше, отпускал меня. Так мы и взаимодействовали.
-Как у вас складывались взаимоотношения с другими участниками экспедиции?
Может быть, мы уже слишком старые, чтобы выяснять отношения, а может, слишком хорошо друг друга знаем. Не было ни одной попытки, да и причин, выяснить отношения. Все четко понимали, что от каждого зависит успех предприятия, поэтому старались сделать максимальный вклад. Мы работали как единый слаженный механизм. Спустившись с горы, с удивлением обнаружили, что не было ни одной неприятности, которую бы мы могли вспомнить. И даже те страхи и перепады настроения, которые у меня, естественно, были, сглаживались шутками, добрым участием членов экспедиции. Все было настолько органично и здорово, что я получал огромное удовольствие от общения с ребятами. Надеюсь, это было взаимно.
Друзья разгружали меня, давали возможность не изматываться физически. Личные вещи, снаряжения нам пришлось нести самостоятельно, и в этом плане на мою долю тоже выпало немало. Условно говоря, если остальные несли по18-19 килограммов, я примерно 12-13 килограмм. Разница в горах существенная.
-Были ли моменты, когда хотелось повернуть назад, отступить?
Изначально готовился к сложной экспедиции таким образом, чтобы не было подобных мыслей в принципе. Ощущение того, что сейчас рухнешь и дальше идти не сможешь, появлялось неоднократно. Но повернуть назад – значит, расписаться в своей несостоятельности: не смог просчитать, подготовиться должным образом. А позади друзья, которые в тебя верят, мечты, которые тобой двигали, люди, которые тебе помогают, семья. Была лишь злость на себя за то, что дал слабину.
-Что вдохновляло вас в этом нелегком пути?
Большую роль сыграла генетическая память, как ни странно. Очень часто, чтобы заставить себя идти, я представлял картины минувшей войны. Того, как наши деды шли в атаку, умирали за клочок земли. Перед глазами были документальные кадры Ленинграда, где люди замерзали прямо на улицах. Человек переступал через свой страх умереть, поднимаясь в атаку; замерзая на улице, шел из последних сил, потому что ему нужно было добыть кусочек хлеба тем, кто ждет… На этом фоне все, что ты делаешь на горе, кажется незначимым и несерьезным. Сравнения, конечно, некорректны, но ты встаешь и идешь дальше. После спуска я вынес на обсуждение вопрос о том, чтобы посвятить наше восхождение 70-й годовщине Победы. Приняли единогласно. Если бы не наши деды, не было бы этого восхождения, да и нас самих, тоже. Такие вот необычные параллели.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar
wpDiscuz